militarizm (militarizm) wrote,
militarizm
militarizm

Category:

О дисциплине в украинской армии.

Украинский новостной портал Vesti.ua опубликовал под названием «Нет дисциплины – нет армии» интервью с волонтершей Татьяной Рычковой о проблемах волонтеров и состоянии дисциплины в ВСУ. Первая проблема меня не волнует от слова совсем и эту часть я опустил, а вот почитать о второй было интересно, тем более, что это не «наветы врагов», а слова ярых украинцев.
Источник - http://reporter.vesti-ukr.com/art/y2014/n45/11631-net-distsipliny-net-armii.html#.VLfzlNLoREh

….Татьяну отвлекает один из присутствующих, и речь заходит о дисциплине среди бойцов.
— Когда моя 25-я стояла в Дебальцево, приехали на БТРе тэрэошники (представители батальона территориальной обороны. — «Репортер»), бухие в жопу! — не на шутку заводится Рычкова от неприятных воспоминаний. — И начали обстреливать наших часовых, прикинь! Хорошо, что там бруствер был и они не навелись нормально. Наши посекли им колеса, выбежала наша разведка, скрутила руки и сдала в ментовку. Менты говорят: бля, вы уедете, что мы будем делать с этими дебилами?
А я когда ехала… И этот… тэрэошник. БТР сбоку, а оно лежит на дороге. Ночь. Зона АТО! Голова у него в крови, я вышла: «Тебе помочь?» — а оно пьяное. Оказывается, ехало это «оно» с выключенными фарами на БТРе, не заметило бетонные блоки вдоль дороги. Размочалило БТР, вырвало ему ось, а само вышло из БТРа и упало. И я его в зоне, где постоянные обстрелы, сопровождаю, еду со скоростью 10 км в час до его гребаного командования. Выходит командование, я им: «Ваша Варя БТР? Ваш идиот пьяный?»
— И что командование? — не верю своим ушам.
— А полковник мне говорит: «А я не знаю, мой это или нет — проверить надо!»
Слушая Татьяну, я вспоминаю пост Бирюкова в соцсети о том, что много техники на этой войне губится, «потому что в армии бездари». Теперь в разговоре выясняется, что и «потому что много пьют». Прошу уточнить.
— А потому что люди никогда не учили устав несения службы во время боя, — охотно поясняет он. — Там прописано, как нужно выставлять технику. Что нужно рассредоточиваться, маскировочные сети навешивать и т. д. Ведь все наши командиры — выпускники военных училищ. А там они должны были это читать, а не получать зачеты за бутылку коньяка.
— Приведите пример таких потерь, — прошу я его.
— Да хоть в Зеленополье, когда был первый обстрел со стороны РФ. В уставе написано, что нельзя ставить технику борт в борт. А ее именно так и выставили. Туда прилетела одна-единственная ракета, которая попала в грузовик с боекомплектом, и потому разнесло все остальное. В этом не виноваты генералы, Генштаб, в этом виноваты командиры среднего звена, которые не проконтролировали, как выставлена техника. И ребят много погибло, потому что водку пили, а не блиндажики копали. Или вот вспомним расстрел 51-й бригады под Волновахой. Я был на месте этого расстрела через три дня. Там не было ни одного блиндажа и ни одного окопа!
— Как это? — такая военная реальность никак не укладывается в моей голове.
— А вот так это. Ребята там просто пили водку и не думали о своей безопасности, пока не нагрянуло. Причем они же там уже месяц стояли — поставили палаточки, их никто не трогал, но вот элементарно окопаться — забыли. И все за этот месяц уже узнали, где они стояли, примелькались по полной. А потом приехали сепары — и расстреляли их. Вот смотрите! — Бирюков подзывает меня к ноутбуку и показывает фотографии, где на выжженной земле лежат свежие гвоздики, видны обломки техники, но действительно нет никаких следов укрытий.
— Это все исходит от ближайшего командования, — считает Таня. — Если командир какой-то роты или взвода сам с удовольствием сидит в компании и квасит, то бойцы будут продолжать пить. Но! Если на законодательном уровне утвердят, что их будут отправлять на гауптвахты, в какие-то исправительные учреждения для военных, то, считаю, это можно исправить.
— Вы эти вопросы поднимаете перед руководством Минобороны?
— И с депутатами Верховной рады я говорила, и с начальником Генштаба. Сейчас эти меры как раз хотят подвести под законодательную инициативу. И я вижу заинтересованность со стороны руководства. Потому что уже многих отправляют в стройбаты. Хотя есть такие, кто умудряется забухать и там. И вот недавно именно в стройбате двое умерли — они что-то там рыли, что-то чинили и умудрились раздобыть водку. Так напились, что все — нет бойцов.
— Если говорить о формированиях помимо стройбатов, то где дисциплина разлагается больше всего?
— В добровольческих батальонах. Потому что часто командиры там все же не бывшие военные и не привыкли к дисциплине, как кадровые офицеры. И это там массово происходит, — понижает она голос, подчеркивая значимость сказанного. — А вот сейчас их присоединили к механизированным бригадам и, думаю, дела больше будет.
— Как часто случается, что человек погиб во время боевых действий в зоне АТО, а в его документах пишут, что это случилось, например, в Запорожье по неосторожности?
— Сейчас реже, чем раньше, но случается. Опять же, это задача замполита. В лом ему оформлять кучу бумажек на рапорт по погибшему — напишет «по неосторожности». А знаешь, как на этой войне «по неосторожности» бывает? Недавно дебилы пьяные на зимней квартире набухались. Один наклонился над тарелкой с едой, второй на него нажал. Выпала подствольная граната — минус шестеро человек. Трое тяжелых, трое убитых, — Таня смотрит на меня пристально, оценивая реакцию. — И пусть они потом не воют, что их военная прокуратура сажает. Такие ведь опасны даже для самих себя! А когда я приехала в Дебальцево, 128-я механизированная гранаты в костер бросала!
— Салют решили устроить?
— Да, — безэмоционально прикуривает она сигарету.
— Если при таких обстоятельствах теряют боеприпасы или технику — кого-то потом наказывают?
— Нет. «Потеря в боевых действиях».
— Значит, просто списывают и все, — констатирую. Таня молча кивает. Потом не выдерживает:
— Но по табельному оружию есть разбирательства, а по боевой технике — нет. И по бронежилетам. А это деньги, блин, государственные. Распинать надо таких! Но ничего, скоро будут разбираться и здесь. А то есть такие, что даже свое же оружие по пьяни дарят. А хоть бы и волонтерам: «Братуха, ты такой классный пацан!» А оружие, отжатое у сепаров, мешками вывозили из зоны АТО. В каких блиндажах это потом будет храниться и где всплывать? Я могу себе только представить, какой разгул преступности может ожидать нас в мирное время. Знаешь, что было после Великой Отечественной? А ведь скоро многие с сорванными башнями вернутся домой. Я-то знаю, сама уже расшаталась.
— Сегодня, как мне кажется, идет не очень здоровый процесс, когда бойцы выступают в соцсетях по любому поводу прямо с места боевых действий. Притом подробно рассказывают о расположении войск, публикуют фотографии техники, критикуют планы командования, не всегда разбираясь в сути…
— О, они еще звонят и жалуются. Хотя приказ командира не обсуждается — это раз!
— Но я слышала, что вроде бы есть инициатива упорядочить этот процесс?
— Да. Мы выходили на командование с этой инициативой: забирать у бойцов лишние средства связи, оставлять лишь рации для координации между собой и один телефон для связи с родственниками. Чтобы прекратить этот трындеж. Потому что вреда от него много. И, кажется, нас услышали, эту меру будут вводить в действие после Нового года.
— Насколько захлестнуло нашу армию мародерство?
— Ох, — вздыхает она с таким видом, что видно — этот вопрос ей давно надоел. — Не хочу, снова будут меня ненавидеть в Нацгвардии и упрекать, что я на территориальную оборону гоню. Но в их среде самое большое число случаев мародерства.
— И что же считается предметом мародерства?
— Техника, — начинает перечислять Таня и тут же осекается, что-то вспоминая. — Вообще, поскольку я с ВДВ дружу, то о них тебе и расскажу. Они после зачистки города должны передавать его другому формированию. ВДВ — это штурмовые группы, они не должны стоять месяцами на одном месте. И вот в Углегорск, например, после моих приходит Нацгвардия — вся такая красивая, экипированная и с телеканалом. Они сразу сняли наш флаг с админзадания, который повесили мои ребята, и на телекамеру водружают его заново! Я это сама видела, мы сидели под зданием, воду пили — офигели! И прикинь, как моим ребятам этот показной героизм? «Это уже четвертый город после Славянска», — говорят мне они. Уезжает телеканал. И что делают нацгвардейцы? Едут грабить супермаркет «АТБ». Я не шучу!!! Тянули сигареты, водку — все. Про тот же донецкий аэропорт тебе расскажу: когда его зачистили еще весной наши, там дьютик (магазин дьюти-фри. — «Репортер») был полный. Так вот за три дня ничего там не осталось, даже воды! Банкоматы тоже вычистили. Один офицер — не будем опять же показывать пальцем — набил себе багажник и бухлом, и баблом и идет к вертолетчикам: «Ребята, помогите переправить это на мирную землю, я хорошо заплачу». Ребята послали его, но он все же нашел способ, как это вывезти! И когда там, в аэропорту, началась настоящая бойня, когда зашла моя 25-ка уже, то как наши возмущались, что эти тварюки сидели там несколько месяцев — и ни одного окопа! Ни одной траншеи для укрытия бронетехники, никаких оборонительных сооружений! Сидели — грабили и бухали, потом вышли. Если бы они укрытия сделали, сколько жизней осенью это спасло бы! А в луганском аэропорту ребята окапывались, и это потом очень помогло держать объекты под контролем наших военных.
Tags: ВСУ, Украина, война
Subscribe

  • Талибские Ми-8МТВ-1 в Герате

    В Твиттере талибы выложили бестолковое видео из Герата, где, однако, видно, что два Ми-8МТВ-1 бывших ВВС Афганистана уже эксплуатируются новыми…

  • Афганская авиация - период полураспада

    В августе 2021 столицы афганских провинций "посыпались" в руки талибов одна за другой, как костяшки домино. Особенно болезнеными стали…

  • Талибы и Ми-17

    Талибы на фоне трофейного Ми-17 ВВС Афганистана, место и дата неизвестны. Вертолет скорее всего неисправный, застрял на одной из военных баз…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments